В. Н. Крупин. О малой родине

(1)Уже давно меня никуда не тянет, только на родину, в милую Вятку, и в Святую землю. (2)Святая земля со мною в молитвах, в церкви, а родина... родина тоже близка. (3)И если в своем родном селе, где родился, вырос, откуда ушел в армию, в Москву, бываю все-таки часто, то на родине отца и мамы не был очень давно. (4)И однажды ночью, когда стиснуло сердце, понял: надо съездить. (5)Испугался, что вскоре не смогу одолеть трудностей пути: поездов, автобусов, пересадок. (6)Надо ехать, надо успеть. (7)Туда, где был счастлив, где родились и росли давшие мне жизнь родители. (8)Ведь и отцовская деревня Кизерь, и мамина Мелеть значили очень много для меня. (9)Они раздвинули границы моего детства, соединили с родней, отогнали навсегда одиночество; в этих деревнях я чувствовал любовь к себе и отвечал на нее любовью.
(10)Нынче летом, выскочив на несколько дней в Вятку, я сорвался вдруг и кинулся на автовокзал, взял билет до Уржума, бывшего уездного, ныне районного города. (11)А там надо было одолеть восемнадцать километров до родины отца, а оттуда ехать до Малмыжа, тоже райцентра, там переправиться через Вятку и добраться до родины матери. (12)Все эти пространства я надеялся одолеть кавалерийским наскоком.
(13)Стояла жара. (14)Она пришла после дождей, и ее сопровождало сильное парение от разогретой влажной земли. (15)Срывались краткие грозы. (16)Страшно сказать: я не был в Уржуме тридцать пять лет, а тогда приезжал, когда писал «Ямщицкую повесть». (17)Это был мой поклон дедам-ямщикам, которые своими трудами нажили состояние, за что их большевики спровадили в Нарымский край. (18)Но и эта боль опять же давно улеглась, а состояние — двухэтажный каменный дом, выстроенный на огромную (десять дочерей, один сын) семью, — хотелось навестить. (19)Именно в этот дом я приезжал совсем мальчишкой к деду в то лето, когда у него гостила городская дочь, моя тётка, с детьми. (20)Дедушке по возвращении из сибирской ссылки разрешили жить в крохотной комнате внизу, хотя дом стоял пустым, а городским гостям из милости выделили комнаты на втором этаже. (21)В то лето, после девятого класса, я работал на комбайне помощником, а как раз пошли дожди, уборка остановилась, и я стал проситься навестить городскую родню.
(22)Отец одобрил мой порыв. (23)Он как-то даже вдохновился: сел, на тетрадном листке начертил схему, как дойти от пристани на Вятке до его деревни. (24)Вообще он был молчалив, мало говорил с нами, иногда даже забывал, кто из нас в какой класс перешёл. (25)Идет на сенокос, широко шагает, мы вприпрыжку за ним. (26)Но о своем детстве говорил как о сказочном. (27)Как они катались с гор на ледянках, какие были ярмарки, какие лошади в ночном, как неслась по Казанскому тракту почта, какая была добрая бабушка Дарья, как его баловали его десять сестер. (28)Отец договорился со знакомым шофером, который довёз меня до пристани Аргыж; на ней я купил билет в четвертый класс парохода «Чуваш-республика». (29)Ближе к ночи он показался из-за поворота, вскоре, гудя и дымя, причалил к мокрому дебаркадеру. (30)На пароходе я был впервые в жизни. (31)Всю ночь восторженно бродил по нему. (32)Он казался огромным. (33)Я был сельским и стеснительным, но мне ни разу не сказали, что куда-то нельзя входить, и я все смелее осваивал плывущее над водой пространство. (34)Как шумно и трудолюбиво вращались деревянные колеса в кипящей воде, как расступалась вода и долго-долго журавлиным клином торопилась за нами. (35)Подолгу стоял, и меня не выгоняли, в машинном отделении, смотрел, как взмывал и опускался громадный шатун, вращающий толстенный, залитый янтарным маслом стальной вал; именно на него по бокам были надеты старательные колеса. (36)Мне очень хотелось помогать кочегару, чёрному, голому по пояс мужчине, но опять же постеснялся. (37)А ведь я уже знал устройство и трактора, и комбайна, но тут была такая неподступная громада!
(38)Мы шли против течения. (39)Была светлая, прохладная ночь, но я даже и поспать нигде не приткнулся, хотя у теплой необхватной трубы было место. (40)Стоял у влажных поручней, глядел то на близкий, то на отдаляющийся берег, на глинистые или песчаные берега, то травяные, то заросшие лесом, запрокидывал голову и смотрел на поворачивающиеся вместе с палубой звезды. (41)Из трубы летел освещаемый изнутри искрами дым, и иногда при крутом завороте он обдавал палубу и приятно согревал. (42)Часто то длинно, то коротко ревел пароходный гудок.
(43)На пристани Русский Турек, на рассвете, я выскочил и побежал, как объяснил мне отец, в гору. (44)«На горе кладбище, с него увидишь Кизерь».
(По В. Крупину)
* Владимир Николаевич Крупин (род. в 1941 г.) — писатель, сценарист и публицист.

Tweet